ИСТИННО ВЕРУЮЩИЕ

Общеизвестно, что боги чаще всего действуют через смертных посредников. Более того, я обнаружила, что некоторые смертные ошибочно полагают, будто именно их вера наделяет богов могуществом! Признаюсь, моя Госпожа, поначалу я лишь рассмеялась над подобной мыслью, решив, что смертные непомерно важничают. Как могут смертные быть истоком веры, если боги явились задолго до них? Будь всё так, мы бы уже давно избавились от проклятой Ургатоа или заточённого в недрах Голариона Грубого Зверя, ведь этим существам поклоняются разве что самые павшие и порочные создания. Увы, они столь же опасны, как и прежде, независимо от чьего бы то ни было мнения о них.

И всё же, хотя моё отношение к подобному самодовольству смертных ничуть не изменилось, со временем я попыталась взглянуть на вещи их глазами. Если сакральное не нуждается в смертных почитателях для обретения могущества, то почему почти все божества наделяют верующих смертных силой? У моей Госпожи уже есть служители в лице меня и моих собратьев-психопомпов; у большинства других божеств также имеются бессмертные служители, свободные от оков скоротечной жизни и непостоянных смертных клятв. Кто-то возразит: несомненно, многих психопомпов мы набрали именно из рядов ваших смертных приверженцев. Кроме того, крупица сакральной силы — весьма действенный способ привлечь смертных к общему делу. Но даже с учётом этого я сочла необходимым исследовать вопрос глубже. Не будучи смертной, я хотела понять взаимосвязь между обитателями Вселенной и трансцендентными обителями сакрального.

С этой целью я решила побеседовать с несколькими божественными служителями, чтобы выслушать их суждения по данному поводу. Разумеется, вы без труда могли бы ответить, почему даруете искру своей божественности смертным посредникам, но мне хотелось взглянуть на это со стороны — глазами тех, кто менее тесно соприкасается с богами. С лёгким огорчением должна заметить: большинство верующих даже не задумывались над этим вопросом так глубоко, как я! Для рядового прихожанина или начинающего жреца обмен молитв на силу казался чисто деловой сделкой — вроде странствующего крестьянина, покупающего обед в придорожной лавке! Лорминос резко напомнил мне, что у большинства смертных нет возможности вести жизнь учёного, поэтому я постаралась не винить их за такой подход, пусть перья у меня от него и взъерошились.

Затем я обратилась к высокопоставленным священнослужителям. Хотя их мнения разнились, среди них обнаружилось твёрдое согласие в том, что масштабное сакральное вмешательство во Вселенную запрещено — если не божественным законом, то обычаем. Особенно это касается Голариона, служащего темницей для бога Ровагуга: начни божества чересчур вмешиваться в ткань реальности, они рискуют случайно разорвать клетку Ровагуга, что приведёт к катастрофическим последствиям! По этой причине боги предпочитают действовать через смертных посредников, избегая столь гибельных исходов. Причина вполне разумная, спору нет. Я содрогаюсь от одной мысли о войне богов и знаю, что подобная распря едва не разразилась, когда госпожа Дезна сразила повелителя демонов Аолора в отместку за своего служителя. И всё же, признаюсь, такое объяснение показалось мне чересчур прозаичным для великих тайн сакрального. Возможно, в нём и кроется львиная доля истины, но мне стало любопытно, нет ли других объяснений.

Весьма гостеприимная пожилая женщина в городе Кибве поведала мне о своей вере в то, что некоторым богам необходимы смертные «якоря», дабы не уплыть прочь и не потерять связь с мультивселенной. Я не претендую на полное понимание безграничной широты божественного взора, моя Госпожа, но прекрасно знаю, что ваше восприятие простирается сквозь галактики, планы и само время. Хотя я ни на миг не сомневаюсь в вашей способности сохранять ясность мыслей и верность долгу, вынуждена признать: некоторым богам подобной преданности может недоставать. Владыка Нефис, к примеру, далеко не всегда пребывает в полном согласии с собственным разумом. Обладая способностью мысленно возноситься за пределы смертных границ, бог может попросту раствориться за пределами бытия в нашем понимании и никогда не вернуться назад. В таком случае боги вверяют частицу себя избранным смертным, дабы предотвратить подобное отчуждение.

Пообщавшись в глуши Кионина с эльфийским охотником, я узнала ещё об одной теории. Долгая жизнь не раз приводила его к утрате и обретению веры на протяжении веков. Он рассказал об озарении, посетившем его при очередном возвращении к вере. Во время медитации эльф услышал тихий звон — сакральный резонанс. Ему было нелегко описать этот звук, но он говорил о нём с неким трепетным узнаванием, отмечая, что ощущает его внутри себя всякий раз при молитве Кетэфису. По его словам, звон этот отзывался тем же самым резонансом, что наполнял его сердце во время поклонения. Он верил, что смертные и боги делят некую общую врождённую сущность, хотя у смертного её неизмеримо меньше, чем у бога. Охотник считал, что именно эта глубинная связь побуждает богов обращаться к смертным. Он предположил, что многие боги когда-то сами были смертными и, связываясь с паствой, напоминают себе о временах до обретения божественности. Охотник даже допустил, что абсолютно все боги формально были смертными, пусть на кратчайший миг. Создание, рождённое и тут же вознёсшееся к божественности, проходит путь от небытия к смертности, а затем к божественности. Пусть шаг смертности длился лишь долю секунды, он всё же имел место. Хотя мне трудно поверить, что богам необходимо заново проживать смертное бытие через своих последователей, рассказ охотника прозвучал на редкость искренне, и я сочла должным занести его в отчёт.

Мой весьма эксцентричный знакомый из Усталава убеждён, будто богам необходимо «стравливать» сакральную силу в смертных, иначе она накопится и взорвётся! Полагаю, моя Госпожа, даже Лорминос не упрекнул бы меня за скепсис. И всё же я продолжила расспросы, желая понять ход мыслей этого смертного. По его мнению, боги суть самоподдерживающиеся сущности, непрерывно вырабатывающие сакральную энергию. Следовательно, если эта энергия продолжит накапливаться, божество рискует переполниться ею сверх меры. Я бы даже постеснялась включать столь вздорную выдумку в доклад, если бы не наткнулась на другую теорию в аббатстве Песни Ветра. Рукопись из монастыря (приведённая в Приложении 56B для справки) утверждала, что хотя боги и не создавали природные силы Вселенной, они воплощают их и тем самым способны направлять то, как эти стихии проявляют себя. Боги точно так же могут побуждать своих смертных почитателей воплощать эти грани Вселенной, дабы осуществлять подобный контроль. Впрочем, эту мысль можно счесть просто витиеватым пересказом того, что смертные служат орудиями своего бога. Быть может, все эти гипотезы (включая домыслы моего усталавского знакомца в феске) — лишь несовершенные попытки прийти к одному и тому же выводу?

С сожалением должна упомянуть и последнюю теорию исключительно в силу её широкой распространённости. У ряда богов, которых я назвала бы «легкомысленными» (а в худших случаях — нигилистичными), есть почитатели, уверенные, будто боги наделяют смертных силой просто ради забавы и желания поглядеть, что из этого выйдет! Я буквально лишилась дара речи, впервые услышав подобное, и впадала в ступор всякий раз, когда эта мысль всплывала снова, снова и снова! Проведя всё своё существование на службе вам, я ощущаю себя смертельно оскорблённой за вас. И всё же я понимаю, как влияние столь беспечных небожителей способно исказить взгляд бедного смертного. На ум сразу приходит господин Кайден Кайлин — он ведь рискнул собственной жизнью ради божественности, руководствуясь столь же легковесными доводами!

Как и всегда, обилие теорий вокруг столь внешне простого богословского вопроса поражает и воодушевляет меня. Казалось бы, боги могли бы прямо заявить, чего ждут от смертных прихожан, однако я не могу утверждать, что нашла ответ, устроивший бы всех. Быть может, такова сама природа смертных: я говорила со многими, кто наотрез отказывается принимать что-либо на веру. А быть может, такова природа сакрального — оставаться непостижимой тайной даже в мельчайших своих проявлениях. Ничуть не сомневаюсь, что в будущем встречу ещё больше теорий и свидетельств, способных опровергнуть даже самые стройные из моих догадок.