Возвышение бога

Стремясь понять столь великих божественных сущностей, как вы, моя Госпожа, я сочла разумным обратиться к самому началу. Несмотря на все мои мольбы, вы наотрез отказываетесь рассказывать мне о зарождении реальности, посему я решила, что лучшей отправной точкой станет зарождение самой божественности. А именно — рождение бога (если к божеству вообще применимо понятие «рождения» в привычном смысле этого слова).

Мне казалось, что разобравшись в том, как бог появляется на свет, я глубже постигну саму суть божественного бытия и, быть может, лучше уясню связь меж богом и смертным.

САКРАЛЬНАЯ СИЛА

Озарение в этом вопросе посетило меня самым неожиданным образом — впрочем, так случается нередко. Я провела едва ли не целую неделю, перерывая свитки и фолианты, которые лишь воспевали добродетели богов, не давая ни малейшего объяснения их физической (или метафизической) природы. Забираясь всё глубже в архивные закрома библиотеки, я уже начала чувствовать, что мои поиски бесплодны. И тут — признаюсь, к тому моменту глаза у меня слипались, а внимание рассеивалось — я обратила взор на вездесущие пылинки, покрывавшие священные тома и безмятежно плясавшие в воздухе этого забытого всеми покоя.

Я задалась вопросом о первоэлементах, составляющих божественную силу. Не существует ли некая «священная пыль», что накапливается до тех пор, пока не сгустится в божественное существо? Присутствуют ли эти первозданные частицы вокруг нас постоянно, оставаясь невидимыми даже для магии? Есть ли у этой пыли космический исток, и способны ли одни сущности впитывать её охотнее других? Подобно исполинским кронам, возвышающимся над влажным тропическим лесом, не служат ли боги таким пологом над смертной жизнью, жадно вбирая эту сакральную силу?

Опираясь на эту догадку, я смогла лучше направить изыскания и наткнулась на удивительно глубокие тексты. И хотя сам «Фолиант безграничной магии» оказался недоступен (увы! представьте, как великолепно было бы мимоходом сослаться на него в библиографии!), мне попалось множество свитков и тонких брошюр, рассуждавших о существовании и происхождении силы, близкой к той, что предполагаю я. Моё сердце согрела мысль, что я на верном пути!

Несколько трактатов помогли мне отточить гипотезу. Моим любимым стал труд Азмави «Как мы восстали и как восстанем вновь: отчёт обо всём известном касательно физического проявления сакрального». Я искренне убеждена, что Азмави составил скорее сборник наставлений и упражнений, призванных максимально приблизить смертных к божественности, нежели строгое исследование богов, однако его введение заставило меня всерьёз задуматься. Он утверждает, что всё сущее и всё, чему лишь предстоит возникнуть, родилось из единого взрыва в сердце космоса задолго до наступления времён. Почему произошёл этот взрыв, автор умалчивает, однако подобный катаклизм вполне мог стать первоисточником того, что я решила окрестить «божьей пылью».

Нет, не то. Звучит слишком принижающе для столь грандиозной силы. «Деистические частицы»? О небо, ни в коем случае! Я не желаю превращать доклад в сухой естественнонаучный трактат. «Божья энергия» — уже лучше, но чересчур расплывчато: под «энергией» можно понимать всё что угодно. «Деривативный божественный динамизм»... помилуйте, это слишком вычурно и тяжеловесно! Следует держаться простоты и точности. «Сакральный потенциал»! Да, это звучит безупречно. Прошу прощения, моя Госпожа, за столь пространное отступление, однако я убеждена, что терминология имеет решающее значение при обсуждении столь сложных материй.

Краткое замечание: у меня нет исчерпывающих доказательств существования сакрального потенциала, однако в ходе исследований мне встретилось достаточно косвенных улик, дабы рассматривать его как полноценную рабочую гипотезу. В дальнейших изысканиях я буду опираться на теорию сакрального потенциала как на фундамент. Подобно добросовестному учёному, я обязательно взвешу все следствия и возможности этой мысли, но поскольку прочие темы стояли на первом месте, мне потребуется больше времени в будущем, дабы полностью раскрыть её горизонты.

Вскоре мне попались и другие авторы, развивавшие схожую мысль. Ксифар в труде «Несовершенная Вселенная» предполагает, что всё сущее возникло именно потому, что должно было возникнуть, иначе бытие осталось бы незавершённой мозаикой. Подобный аргумент, разумеется, приписывает смертную тоску по целостности бесстрастной системе первоэлементов, однако он напомнил мне о явлении кристаллизации. Частицы могут раствориться в прозрачной жидкости вроде чистой воды, оставаясь невидимыми глазу, пока малейшее изменение условий (быть может, падение единственной капли, меняющей состав раствора) не заставит их проявиться вновь — обычно в виде твёрдых кристаллов. Быть может, при том изначальном взрыве сакральный потенциал возник первым, а всё остальное сформировалось уже вокруг него — что и объясняет, почему боги способны оказывать столь колоссальное влияние на космос.

Это порождает новые вопросы. Почему одни сгустки сакрального потенциала стабильны и образуют божеств, коим мы поклоняемся? Порождает ли поклонение новый сакральный потенциал? Убывает ли он, когда бог ниспосылает благословение смертной пастве? Теряется ли сакральный потенциал бога, если тот — не дай небеса — погибает, или же он рассеивается среди прочих божественных сущностей? Каков общий объём сакрального потенциала и способен ли он к самоподдержанию? Можно ли создать его искусственно?

Несомненно, на некоторые из этих вопросов найдутся ответы, стоит лишь поискать как следует. Убывай сакральный потенциал от сотворения чудес или ниспослания заклинаний, древнейшие божества уже давно бы истаяли без следа. Включая — не сочтите за дерзость — и вас, моя Госпожа. Однако очевидно, что это не так. Стало быть, истощить бога подобным образом невозможно. Божества либо сохраняют свой потенциал неизменным, либо само их бытие порождает больше энергии, чем расходуется. Быть может, божество обязано помогать прихожанам, дабы не переполниться этой силой? Странная мысль, спору нет, но сходу отмахиваться от неё не стоит. Хотя, пожалуй, уподоблять столь величественных созданий кувшинам, из коих выплёскивается вода, если их вовремя не опорожнить — сравнение не самое уважительное.

Сакральный потенциал определённо не конечен — во всяком случае, не в том смысле, в каком конечны привычные нам вещи. Его должно быть достаточно, дабы питать богов на протяжении всего существования вселенной либо на столь огромный срок, который для большинства созданий кажется вечностью. Будь он строго ограничен, мы бы не наблюдали появления новых богов без угасания старых. Вскоре я подробно коснусь апофеоза смертных и божественных служителей, но считаю вздорным утверждать, будто где-то на просторах космоса погиб бог лишь потому, что Ирори достиг абсолютного телесного и духовного совершенства. И подобно тому, как пыль, натолкнувшая меня на эту теорию, проникает повсюду, мы видим свидетельства накопления сакрального потенциала в метафорических расщелинах мироздания. Порой происходят необычные божественные события, которые невозможно приписать чудесам конкретного бога. Смертный может разделить ложе с ангелом, однако божественная кровь заявит о себе лишь поколения спустя. И это лишь малая часть примеров.

Интересно, сохраняется ли остаточный сакральный потенциал во всём, что бог призывает к жизни? Если я признаю, что существую по божественной воле, из этого следует, что во мне теплится крупица сакрального потенциала, сколь бы малой она ни была. Это подкрепляет мысль о том, что вера в сакральное обладает собственной силой: если достаточное число смертных уверует в целебные свойства безымянного ручья, не сделают ли они эту истину явью? Или же то будет результатом чуда, дарованного их богом в ответ на мольбы? Я немало размышляла над этим с тех пор, как обнаружила древние рукописи, не входившие в мои прошлые изыскания, и не могу отделаться от ощущения, что в этой идее кроется зерно истины.

Хотя я сомневаюсь в том, сколь сильно коллективная вера способна менять реальность, я не уверена, можно ли объяснить невероятные свершения смертных, объединившихся ради общей цели, простой слаженностью действий. Несут ли смертные внутренний сакральный потенциал как плод своей веры? Или, если он существует, он пребывает во всех живых существах без исключения? Не является ли сама душа особым выражением сакрального потенциала? Ведомо ли это богам, и предпочитают ли они хранить сие в тайне? Я тщетно пытаюсь отыскать в записях одну цитату, но мне кажется, сюда отлично подойдут следующие слова:

Я непременно найду первоисточник к окончательной редакции, но разве сказано не метко, моя Госпожа?

АПОФЕОЗ

Погрузившись в столь масштабные философские вопросы, я истосковалась по осязаемым примерам, способным подтвердить мои догадки. Разумеется, я обратилась к бесчисленным томам, посвящённым отдельным божествам и их деяниям. Наиболее вдумчивые труды признают существование иных владык, даже когда превозносят своего покровителя. Однако, к вящему раздражению, существуют сочинения, пытающиеся игнорировать или очернять соперничающие культы, обзывая чужих богов «самозванцами» или «жалкими духами». Я не стану тратить драгоценное время на брань в адрес тех, кто мнит себя учёными, погрязая в дремучем невежестве, за исключением замечания о том, что эти тексты возымели на меня прямо противоположный эффект. Вместо замалчивания тех или иных божеств я считаю важнейшим делом пролить на них свет, ибо само их присутствие красноречиво свидетельствует о природе сакрального.

Взгляните на Звёздный Камень. Всё началось с исполинского метеора из глубин космоса (Звезды Эона, как именуют её некоторые мои коллеги), расколотого мощью ацлантской богини луны Акавны прежде, чем тот успел истребить всё живое на Голарионе. Один из осколков пронзил её плоть (увы, оборвав её жизнь) и рухнул на дно Внутреннего Моря, а тысячелетия спустя был поднят со дна в составе огромного острова тогда ещё смертным Ароденом. Последний ацлант воздвиг собор вокруг могущественного камня вскоре после того, как с его помощью вознёсся к божественности. Очевидно, что Звёздный Камень до краёв напоен сакральным потенциалом от всего пережитого, раз обладает мощью возвысить смертного до сана бога (что случалось по меньшей мере четырежды за письменную историю). Но его магия не принадлежит какому-то одному богу — в противном случае те, кто обрёл божественность благодаря его испытанию, имели бы куда больше общего.

Сравните, к примеру, разительный контраст между Норгорбером, упивающимся тайнами во всех проявлениях, и мастером Кайлином, желающим лишь того, чтобы люди наслаждались свободой и весельем. Оба успешно преодолели Испытание Звёздного Камня, однако в их культах нет почти ничего общего. Смею предположить, что в бытность смертными они отличались как день и ночь. И хотя о прошлом Норгорбера почти не осталось сведений, о смертной жизни Кайдена Кайлина известно предостаточно. Он был непревзойдённым кутилой и наёмником, питавшим искреннюю страсть к защите слабых от притеснителей и тиранов. Помогли ли эти качества в испытаниях внутри Собора Звёздного Камня? Представали ли перед Норгорбером проверки на коварство и алчность? Мы едва ли узнаем, что именно происходило за теми затворенными вратами, ибо ни один из этих богов не счёл нужным поведать подробности своего вознесения. Это наводит меня на мысль, что сакральный потенциал Звёздного Камня — как и сакральный потенциал во всём мироздании — чужд моральных суждений о том, кому достаться.

Очевидно: будь условием поглощения сакрального потенциала лишь «чистота помыслов и благородство духа», госпожа Иомедэй стала бы единственной, кто сумел завершить Испытание Звёздного Камня. Будучи смертным паладином, она привела Рыцарей Озема к победе над Шепчущим Деспотом — одного этого подвига, по мнению многих, было достаточно для дарования божественности. Затем она совершила ещё немало великих подвигов ратной доблести, полководческого гения и отваги, прежде чем ступить под своды Собора Звёздного Камня (могу представить, с каким блеском она прошла проверки). Однако искра божественности, обретённая после испытания, не даровала ей мгновенного верховного сана. Вместо этого Ароден сделал её своим вестником. В этом качестве Иомедэй служила несколько столетий до самой гибели Ародена, после чего стала полноправным божеством, приняв под опеку многих его прежних приверженцев (по крайней мере, так это видится на первый взгляд: определить миг, когда полубог становится истинным богом, весьма непросто, и для многих наблюдателей это скорее вопрос терминологии). Вобрала ли госпожа Иомедэй дополнительный сакральный потенциал в тот роковой час, либо этот объём дремал в ней изначально, дожидаясь потрясения, способного катапультировать её на космический небосвод? Существуют бесчисленные свитки, воспевающие её «достоинство», но было ли оно единственным фактором вознесения? Существуют ли черты, делающие смертного совершенным вместилищем сакрального потенциала? Или этот потенциал дремлет в каждом, и требуется лишь встряска масштаба Испытания Звёздного Камня, дабы раскрыть способности в полной мере?

Несомненно, судьбы Ирори и его племянника Грухасты говорят в пользу этого всеобщего равенства возможностей. Оба были смертными мужами, достигшими божественности без каких-либо испытаний со стороны внешних сил. Мастер Ирори закалял разум, тело и дух, в конечном счёте доведя все три начала до совершенства и вознёсшись к богам. Его последователи стремятся подражать его пути через непрестанные физические, духовные и ментальные упражнения, изложенные в священном тексте Просветлённого — «Снятии оков». Грухаста же создал книгу — «Азвадева Пуджила» — столь совершенную, что слился с собственным текстом и стал богом. Вопрос в том, раскрылся ли потенциал Ирори и Грухасты благодаря их упорству, как я предположила выше, либо здесь вмешалось нечто совершенно иное. Могла ли «Азвадева Пуджила» служить путеводной картой к божественности для Грухасты? Труд описывал путь его дяди к просветлению; сам акт написания мог запустить встречный процесс. Приступая к книге, Грухаста мог открывать тайны, даровавшие ему глубочайшее понимание и силу — открытия, без коих он не смог бы продолжить повествование. Словно двое детей на качелях: один начинает движение, но они раскачивают друг друга всё выше и быстрее, пока это метафорическое действо не увенчается божественной мощью (может ли этот мой трактат по завершении принести мне аналогичную силу? Я краснею от одной этой мысли, но по правде сказать, мне бы совсем не хотелось превращаться в книгу!). Почитатели Грухасты верят, что однажды весь мир достигнет просветления, и Голарион станет частью Нирваны. Быть может, они пройдут через схожий процесс, либо их внутренний потенциал найдёт новые пути к легендарному озарению.

Родственная связь Ирори и Грухасты отчасти напоминает целые пантеоны кровных богов. Супруга и дети Торага — боги, а многие древние божества Осириона приходятся друг другу братьями и сёстрами. Принадлежность к одной семье вплетена в предания этих богов, и пастве проще воспринимать их именно так. В известном смысле можно сказать, что эти божества изначально явились на свет как родичи, а не вознеслись из смертных, связанных кровными узами. Выходит, происхождение мало влияет на способность вмещать сакральный потенциал. Но обладает ли божество силой возвысить любого смертного родича или служителя, либо для этого требуются иные условия?

Я поступила бы опрометчиво, не упомянув здесь Саренрэй и Ноктикулу. Обе были могущественными сущностями задолго до обретения статуса богов: владычица Саренрэй противостояла злу в чине ангельской небесной владычицы, а Ноктикула была повелительницей демонов, истреблявшей собратьев ради поглощения их силы. Саренрэй возвысилась благодаря умению сплотить других небожителей на битву против Ровагуга, тогда как Ноктикула отреклась от скверны, став сакральной заступницей отверженных и угнетённых. В обоих случаях можно утверждать, что они сами проложили путь к апофеозу, не уповая на чужую милость. Сумели ли они своими деяниями «сконцентрировать» уже имевшийся сакральный потенциал? И способен ли любой малый полубог совершить то же самое?

Я пока не коснулась сотворения богов, бывших богами всегда — однако их слишком много, чтобы перечесть, а большинство мифов гласят, что они существовали до сотворения мира (или возникли сразу вслед за ним). Эти вездесущие предания, увы, не дают достаточно свидетельств для строгого анализа, но, быть может, оно и к лучшему. В конце концов, будь путь к божественности прост и ясен, разве не устремились бы по нему все поголовно? Некоторые верят, что священное писание их бога как раз и представляет собой такое руководство, хотя их представление о сакральном потенциале сводится к добросовестному исполнению божественных наказов в меру смертных сил (однажды я задала похожий вопрос Лорминосу, и он отнюдь не одобрил того, что счёл дерзким легкомыслием с моей стороны; я со всей серьёзностью заверила его в искренности своих научных побуждений, но не думаю, что он мне поверил).

РАЗДУВАЯ БОЖЕСТВЕННОЕ ПЛАМЯ

Как бы ни рождался бог, я убеждена: его питает именно этот сакральный потенциал. Сам акт апофеоза представляется мне самоподдерживающимся процессом. Существо, восходящее к божественности, преисполнено сакрального потенциала и в миг перерождения притягивает к себе всё новые его объёмы, пока их не накопится достаточно для перехода в божественный сан. Апофеоз, по-видимому, остаётся единичным событием: процесс, через который достигается величие (убийство бога, прикосновение к Звёздному Камню и так далее), позволяет припасть к дремлющему потенциалу Вселенной лишь единожды. Существо способно пережить апофеоз только один раз, однако в этот миг высвобождается колоссальная энергия, достаточная для окончательного рывка (насколько я понимаю, создание обязано накопить определённую меру потенциала даже для того, чтобы просто запустить перерождение, но остаётся неясным: сумели ли будущие боги собрать эту силу трудами, либо они изначально несли её в себе в избытке. Этот вопрос ведёт к новым дилеммам о предопределении, но моё отступление и без того затянулось!).

Едва божественность достигнута, новорождённый бог обретает способность самостоятельно вырабатывать сакральный потенциал ради поддержания своей новой сути. Подобно огромной массе в космосе, боги обладают своеобразной божественной гравитацией, позволяющей им притягивать свободный сакральный потенциал и оставаться исполненными сил. Именно поэтому боги не нуждаются в пастве: они автономны (некоторым богам, впрочем, требуется помощь почитателей или внешних сил ради самого совершения апофеоза; будь то Звёздный Камень, кровь бога, сонм молящихся или нечто иное, некоторым владыкам нужен толчок, дабы пустить метафорический снежный ком под гору — но едва тот покатится, бог более не нуждается в посторонней поддержке; иными словами, поклонение способно зажечь искру перерождения, но лишь там, где претендент уже несёт врождённую предрасположенность к величию). Некоторые несчастные божества так и не достигают этого равновесия, отчего срок их «жизни» по меркам космоса оказывается краток — однако это не означает, будто нехватка потенциала служит единственной причиной угасания бога.

Впрочем, всё это может оказаться заблуждением. Теория сакрального потенциала может быть ошибочной или неполной, не способной учесть каждую случайность. Мне приходилось пересматривать её и сопоставлять множество богов прямо в процессе написания этих строк, так что я ничуть не удивлюсь, если обнаружу свидетельства, вдребезги разбивающие мою гипотезу. Такова жизнь исследователя, и я с радостью приму возможность признать ошибку ради познания истины.

Тема вознесения к божественности таит неизмеримо больше граней, чем я успела затронуть здесь, и я уверена, что новые озарения ждут меня впереди по мере углубления в изыскания.