Гибель бога

Само собой разумеется, моя Госпожа, я прекрасно осведомлена о вашей безраздельной власти над смертью и о том, что вы служите неисчерпаемым источником знаний обо всём, что когда-либо умирало или лишь встретит свой конец. И всё же мне показалось благоразумным включить этот раздел в отчёт — как ради собственного просвещения, так и для всех искателей истины, кто в будущем обратится к моим записям или разовьёт их (к тому же, говоря начистоту, в моём распоряжении было прискорбно мало предшествующих исследований на эту тему). Сколь бы важно ни было понимать обстоятельства и условия вознесения смертного к божественности, перехода чистой энергии в статус бога или бесчисленных иных путей зарождения богов, в конечном счёте не менее — а быть может, и более — ценно осознавать, как наступает их конец.

В этом докладе я подробно изложу всё, что мне удалось узнать о гибели богов — вовсе не ради наставления других в том, как совершить подобное, но скорее в виде серии частных примеров, доказывающих, что кончина божества отнюдь не подчиняется единому закону. Их смерти столь же многообразны, как и пути, коими они когда-то стяжали божественность. Кроме того, я коснусь последствий подобных катастроф. Что происходит с божественным телом? Какая участь ждёт почитателей павших владык? В конечном счёте эта глава призвана углубить понимание великого круговорота, затрагивающего всех — от простого смертного до небожителя — а также шрамов, неизгладимо остающихся после столь сотрясающих мироздание потрясений.

КАК УБИТЬ БОЖЕСТВО

Можно смело утверждать, что самое грандиозное по своим последствиям деяние, на которое способен бог — это умереть. Большинство из них не сделают этого на отрезке времени, сопоставимом с веком смертных, однако некоторым из нас выпало (не)счастье воочию наблюдать эти эпохи смятения и обновления. Для большинства смертных подобные катаклизмы оборачиваются ужасающими потрясениями, заставляющими истово тосковать по долгим эпохам обыденного затишья, позволяющего жить размеренной жизнью. Как исследовательница, чьи собственные изыскания были непосредственно затронуты гибелью Ародена, я искренне разделяю эти чувства. Я бы солгала, заявив, будто никогда не размышляла о том, как изменился бы мир, если бы вы, моя Госпожа, покинули нас. Какой неизгладимый шрам остался бы в ткани бытия в ваше отсутствие?

Гибель бога — событие исключительное, подобное вспышкам сверхновых или рождению сингулярностей: космическим катаклизмам, чьё эхо разносится далеко за пределы Голариона. Львиная доля этой главы призвана подкрепить мою теорию сакрального потенциала. Боги суть самоподдерживающиеся сущности, силы в вечном движении. Они подобны вращающимся колёсам, не встречающим трения на своём пути. Как же может оборваться подобный процесс? При всём многообразии способов все они сводятся к двум фундаментальным путям: сокрушительный удар колоссальной мощи, обрушенный единомоментно, либо неослабное давление непреодолимой силы на протяжении тысячелетий.

Такое простое деяние, как попытка пустить богу кровь, способно истощить ресурсы нескольких могущественных держав. Уничтожение божественного аватара может потребовать целой жизни, отданной постижению высшей магии. Легендарные отряды героев, являющиеся раз в поколение, порой способны поставить бога на колени. Порой. Но убить его по-настоящему? Для этого требуется истинное чудо — за неимением менее обязывающего слова.

Если и существует «обыденный» способ гибели бога, то это падение от руки другого божества. Тсукийо был сражён собственным братом Фумейоши, хотя бог луны впоследствии и вернулся к жизни. Курчанус пал и был пожран Ламашту и её демоническим воинством, что вознесло её в ранг истинной богини. На заре своего величия в чине повелительницы демонов Ноктикула прорубила кровавую просеку среди сородичей, поглощая их мощь и взращивая собственные владения во Внешних Разломах. Совсем недавно Ачакек сразил Нашего Владыку в Железе, Горума, когда Бог-Богомол пришёл к выводу, что владыка битвы более не достоин пребывать в божественном пантеоне (признаюсь, это событие внесло изрядную сумятицу в ход моих изысканий). Неудивительно, что божественные сущности обладают достаточной силой, чтобы сокрушать друг друга, нередко лишь приумножая собственную мощь в результате триумфа.

Однако это вовсе не означает, будто бог может пасть лишь от руки другого бога. Пребывание Ноктикулы во Внешних Разломах подошло к концу вскоре после того, как она оказала помощь смертным героям в крестовом походе против Дескари, Повелителя Саранчового Сонма. Это происшествие заслуживает особого внимания, поскольку между первой жертвой Ноктикулы — повелителем демонов Нахиндри — и кончиной Дескари прослеживается прямая связь. Когда полудемоница-ведьма Арилу Ворлеш обнаружила кристаллы, сгустившиеся из сукровицы поверженных лордов Бездны (названные нахидрианскими кристаллами в честь поверженного владыки), она нашла способ подчинить сокрытую в них силу для укрепления полчищ Дескари. Участившиеся демонические набеги из Мировой язвы вынудили отряд смертных героев Пятого Мендевийского крестового похода обрести собственное мифическое могущество, что позволило им в конечном счёте сойтись лицом к лицу с Дескари и истребить его.

Смертные любят предания о доблестной гибели — и тем более о жертве ради спасения других. Но ни одна смертная повесть не сравнится с судьбой двух неразрывно связанных божеств: Акавны, сакральной защиты ацлантского народа, и Амазнена, её возлюбленного и ацлантского бога магии. Вопреки предостережениям Амазнена, Акавна вознамерилась предотвратить Звездопад — замысел алголту, решивших обрушить на мир гибельный метеор и отомстить «дерзкому и неблагодарному» народу Ацланта. Акавна вложила всю свою мощь до последней крупицы, дабы сместить луну Голариона на путь падающего астероида. Вместо уничтожения Голариона небесный снаряд раскололся, осыпав объятый ужасом мир огненным дождём. Тело Акавны было распылено пылающими обломками, однако полная гибель Голариона была предотвращена. Несмотря на её самопожертвование, угроза не угасла окончательно: рухнувшие осколки и сокрытая в них губительная магия символов алголту продолжали отравлять землю. Сражённый горем от утраты возлюбленной, Амазнен вобрал в себя скверну из метеоритов и растворился из бытия. Их жертва спасла бесчисленные жизни, подарив Голариону шанс на выживание в эпоху потрясений, хаоса и раздора.

В редчайших случаях бог способен угаснуть от того, что можно назвать «естественными причинами». Хотя кажется, будто божества обязаны обладать абсолютным иммунитетом к хворям и старости, при определённых обстоятельствах они могут пасть их жертвой. Как вам известно, моя Госпожа, небесные владыки представляют собой могущественнейших созданий небесного сонма, олицетворяющих добро и праведность. И пусть поклонение этим сущностям не столь масштабно, как культы верховных богов Голариона, малые тайные общины порой встречаются в глухих уголках мира. В ходе изысканий я узнала об одной такой секте, почитавшей агатиона — небесного владыку Хюгангура. Этот овечий бог покровительствовал самопознанию и уединению. Когда община оказалась навеки отрезана от внешнего мира из-за обрушения соседней горы (причина обвала так и осталась тайной), служители Хюгангура воздержались от любых просьб о помощи. И хотя вера их оставалась неколебимой, их небесный владыка странным образом начал стремительно стареть. Не прошло и года, как Хюгангур стал слишком немощен, дабы покидать свои чертоги в Нирване, и пусть другие агатионы пытались исцелить родича, Хюгангур однажды вечером тихо угас. Необъяснимым образом все члены изолированной общины одновременно скончались во сне. Общепринятая теория гласит, что небесный владыка оказался чересчур тесно связан со своей паствой, их судьбы переплелись воедино. Решив замкнуться в изоляции, верующие даже не подозревали, что их угасающий дух увлечёт за собой и самого бога. Эта история противоречит представлению о том, что боги не зависят от паствы, однако уникальная связь Хюгангура с его верующими породила трагическое исключение.

Из всех подобных смертей наиболее загадочным и беспрецедентно тёмным остаётся случай Ллода — забытого божества стяжательства и вероломных сделок. Все известные предания называют Абадара единственным создателем Первого Хранилища, однако мои исследования заставляют взглянуть на это иначе. Ему помогал — сколь бы неохотно он сам в этом признался — его брат Ллод, вторая половина божественного чекана торговли, чья сфера влияния была сосредоточена на жадности, скопидомстве и нечестных договорах. Когда Абадар отправился на битву против Ровагуга вместе с большей частью божественного воинства, он вверил Ллоду заботу о Первом Хранилище. Вернувшись, бог застал хранилище опустошённым: древнейшие сокровища смертного творения исчезли в ходе происшествия, вошедшего в историю как Изначальное Похищение (Heist Primeval). Эти сокровища, часть коих сокрыта на Голарионе, по сей день потеряны во тьме веков. Глубоко уязвлённый, Абадар избрал совершенно исключительную месть. Он не предпринял прямых действий против брата, но внедрил в умы смертных убеждение, будто Ллода попросту не существует и никогда не существовало. Да, боги без верующих способны выжить, но здесь произошло нечто иное: медленное распускание нити бытия. Ты тянешь за неё, не подозревая, что последний рывок уничтожит всё без следа. Тонкое влияние Абадара изменило восприятие реальности смертными, буквально стерев Ллода из бытия на протяжении столетий. Я не знаю доподлинно, как и когда это произошло окончательно, однако скудные уцелевшие записи обрываются ещё до наступления Эпохи Змей. Лишь обнаружение исключительно редких, вычищенных и намеренно сокрытых источников позволило мне восстановить судьбу Ллода — да и сам факт его былого существования. Чего Абадар не мог предвидеть — так это того, что произойдёт после исчезновения брата. И в этом кроется, пожалуй, единственная общая черта всех подобных смертей: наследие, оставляемое богами, всегда масштабно.

БОЖЕСТВЕННЫЙ СЛЕД

Кончина бога влечёт за собой колоссальные последствия — как на физическом плане, так и на духовном. Я вовсе не пытаюсь оценивать обстоятельства их смерти, но констатирую: за гибелью божества всегда следуют вполне осязаемые проявления. Они накладывают неизгладимый отпечаток на всех, кто соприкасается с ними, при этом львиная доля сакрального потенциала погибшего остаётся неучтённой. Здесь мы разберём последствия ухода высших созданий, взглянем на судьбы верующих, оставшихся оплакивать своего бога, и проследим, что происходит с сакральной магией, которой они пользовались прежде.

Исчезновение Ллода запутаннее всех прочих случаев и послужило горьким уроком для Абадара. После веков забвения Ллод в конце концов попросту... растворился. Но исчез не только сам Ллод: растаяло абсолютно всё, чего касался его сакральный потенциал, включая запоры Первого Хранилища, краеугольные камни в святилищах Абадара и часть монеты, ходившей в империях смертных. Всё обратилось в ничто в единый миг. Первое Хранилище осталось открытым нараспашку, храмы Абадара буквально рассыпались в пыль, а сокровищницы целых государств испарились за одну ночь. Воцарился неописуемый хаос, сокрушивший торговлю. Абадару потребовались десятилетия на устранение этой разрухи. Я долго недоумевала, почему Абадар продолжает наделять сакральной силой порочных священников, извращающих закон ради корысти и наживы — но теперь всё встало на места. Они — живое наследие Ллода. Несмотря на исчезновение бога, его сакральному потенциалу требовался выход. Абадар вычеркнул брата из летописей и памяти смертных, но в глубине души продолжает хранить память о нём — а потому влияние Ллода невозможно окончательно изгнать из ремесла торговли. Если же его добыча времён Изначального Похищения когда-нибудь будет обнаружена, не пробудит ли это ужасного бога стяжательства вновь? Быть может, некоторые тайны разумнее оставить неразгаданными. Участь Ллода отчасти уникальна: боги редко оставляют после себя абсолютную пустоту. Чаще всего их телесная оболочка и духовная энергия сакрального потенциала разделяются, порождая совершенно обособленные феномены. Что же происходит с телом бога? И куда уходит его сакральная энергия?

Телесные останки богов продолжают хранить крупицы сакрального потенциала, нередко становясь желанной добычей или частью окружающего мира. Стоит отметить, что нахидрианские кристаллы были не единственным плодом кровавой жатвы Ноктикулы: каждый сражённый её дланью повелитель демонов давал жизнь новому Полуночному Острову в её разраставшихся владениях, когда высвобожденная энергия скверны сливалась с хаосом Внешних Разломов. После гибели Горума его кровь и осколки доспехов рухнули на Голарион событием, вошедшим в историю как Дождь богов (Godsrain). Эти капли и обломки наделили всякого (и всё), кто соприкоснулся с ними, чудовищной мощью, породив мифических героев, аномальные явления и многое другое, что я всё ещё пытаюсь зафиксировать и упорядочить.

Останкам божества вовсе не обязательно претерпевать изменения, дабы сохранять предназначение. Когда Акавна приняла на себя удар метеорита, её тело рухнуло вниз, на предельной скорости пробив кору планеты и погрузившись в глубины мантии. Молва гласит, что останки Акавны покоятся там и поныне, оберегаемые местными обитателями. И хотя плоть Амазнена рассеялась без следа, ходят упорные слухи, будто его религиозный символ — шестерни, напоминающие глаз — покоится в затопленных руинах древнего Ацланта, служа печатью над кошмарной магией символов алголту, оставшейся после Звездопада. Молитесь, дабы никто и никогда не нарушил этот покой — иначе нам, носоям, вновь придётся отложить книги и взяться за переправу мириадов душ к вечному сну. В любом случае, священные реликвии погибшего бога становятся источником великой радости либо жестокой вражды в зависимости от того, в чьи руки они попадут.

Если физическая форма павшего бога гарантированно сохраняет толику скрытой мощи, то судьба его духовной искры куда менее очевидна. Душа Акавны воспарила над её телом и обратилась в извивающийся монолит, известный ныне как Мордантский Шпиль (Mordant Spire). Предполагается, что сакральный потенциал Курчануса был поглощён целиком вместе с его телом, что катапультировало Ламашту из чина повелительницы демонов в статус истинной богини. Полагаю, поглощение подобной энергии способно открыть путь к божественности и смертному — не хуже Звёздного Камня — хотя трапеза плотью бога сама по себе стала бы нечеловеческим испытанием. При всей наглядности этих примеров в истории Голариона многие сказания ещё ждут своего часа в безвестных архивах. Но к какому выводу это подводит мою теорию сакрального потенциала?

С каждой гибелью часть сакрального потенциала, по моим расчётам, безвозвратно теряется в энтропии. Но что, если источника нового потенциала вовсе не существует? Это означало бы, что спустя бесчисленные эпохи, по мере угасания владык, истинных богов будет становиться всё меньше. Космос в конечном счёте окажется вовсе лишен сакрального влияния (я планирую раскрыть эту гипотезу в следующем труде: «Сжимающиеся Вселенные и конечная божественность: исследование оскудения сакрального влияния и пути предотвращения распада божеств»). Впрочем, подобный исход кажется маловероятным (или столь далёким во времени, что о нём бессмысленно помышлять): на протяжении веков бесчисленные пантеоны сменяли друг друга. Это вовсе не означает гибели божеств — они лишь утрачивали былое влияние по мере смены приоритетов смертной паствы. Всё указывает на то, что судьба высвобожденного потенциала погибшего бога поистине безгранична. Помимо упомянутых свидетельств, история наверняка таит множество событий, о коих нам пока ничего не ведомо.

Хотя гибель бога затрагивает весь мир без исключения, горше всех приходится осиротевшим последователям павшего владыки. Нет более вопиющего и известного примера подобных бедствий, нежели кончина Последнего ацланта, Ародена. Его приверженцы в единый миг лишились доступа ко всем дарованным силам. Жрецы и поборники обнаружили, что их сакральные способности напрочь угасли. Наступили смутные времена, и сама сила пророчеств рухнула, как вам прекрасно известно, моя Госпожа. Было ли это следствием или причиной гибели Ародена — вопрос открытый (я отдаю себе отчёт в том, что нахожусь в уникальном положении: мои изыскания совпали с гибелью ещё одного бога и последовавшими потрясениями — шанс, который я не упущу, хотя и не стремлюсь форсировать события). Подобным же образом многие культисты повелителей демонов приняли мгновенные и кошмарные кары, когда Ноктикула истребила их покровителей. Почитатели Колифира травились всякий раз, когда пили воду; тщеславные слуги Илларенн не могли оторвать взора ни от одного зеркала; приверженцев Азинима, Кексервикса и Мирого непрестанно преследовали священные животные их демонических владык. Однако столь мгновенный разрыв связи случается не всегда: силе Курчануса потребовалось не менее столетия, дабы окончательно угаснуть — быть может, оттого, что бог переваривался медленно, либо потому, что последним усилием успел передать господство над путешествиями Дезне.

Как бы то ни было, потеря божественного покровителя оказывает глубочайшее и разрушительное воздействие на верующих — будь то сразу или со временем. Обычно всё зависит от сфер влияния и нрава бога. Поборники и жрецы теряют арсенал способностей, тогда как благословлённые божеством магические предметы лишаются силы или обращаются в обычные безделушки. Утрата дарованных сил мучительна, но ещё страшнее потеря незримой связующей нити, где прежде струилась полноводная река живого диалога меж смертным и богом. Любому поборнику сакрального придётся заново переосмыслить себя, свою веру и то, как жить дальше в тени этой невосполнимой утраты.

ПОСЛЕДСТВИЯ ГИБЕЛИ

Расспрашивая смертных об их переживаниях после смертей Ародена и Горума, я столкнулась с широко распространённым заблуждением. Многие искренне верили, будто гибель бога влечёт за собой исчезновение подвластных ему явлений. Иными словами, они полагали, что пади богиня солнца вроде Саренрэй — солнце на небесах погаснет вместе с ней. Эти божества настолько прочно ассоциируются с подвластными стихиями, что многие смертные считают их неразделимыми. Разумеется, это заблуждение, и в ряде случаев мне стоило немалых трудов разубедить собеседников. Будь всё иначе, на Голарионе не осталось бы людей со смертью Ародена, а вся мультивселенная погрузилась бы в вечный мир с гибелью Горума.

Можно возразить, что богов солнца существует немало — по моим беглым подсчётам, на Голарионе их почитают не менее восьми — и это объясняет, почему гибель Саренрэй не оставит мир во тьме, однако здесь кроется куда более глубокая истина. Сфера влияния не является неотъемлемой плотью самого бога. Подобно любому смертному, боги обладают интересами и привязанностями. Саренрэй покровительствует солнцу не потому, что она сама есть солнце или обязана быть с ним скована, а потому, что как личность питает к солнцу и всему с ним связанному глубокую симпатию. Настань день — и Саренрэй вольна сменить интересы, охладев к солнцу и увлёкшись, скажем, кулинарией, но само солнце от этого ничуть не изменится.

Я говорю об этом потому, что когда пал Ароден, род людской не сгинул с лица земли, а созидание и наука не обратились в прах. Когда погиб Горум, войны не прекратились, а оружие не рассыпалось ржавчиной. Да, катастрофические последствия потрясли мир, однако я убеждена: единомоментное высвобождение сакрального потенциала целого бога влечёт за собой колоссальные перемены. Полагаю, смерть любого бога таит угрозу разверзания Мировой язвы или падения Дождя богов (я только что вспомнила, что уже слышала имя Дождя богов прежде; мне непременно нужно поднять архивы и выяснить, почему оно звучит столь знакомо).

Что бы ни происходило, приверженцы бога остаются в опустошении. Значительная их часть разделяет идеалы своего павшего покровителя и жаждет продолжить духовный путь. Я наблюдаю это прямо сейчас: бывшие горумиты обращают взоры к генералу Сусуму, Гензэри, Зуриэль, Жар-Товану и даже Аразни. Иные божества возьмут потерянную паству под крыло и помогут перековать их судьбу. Смертные и боги схожи тем, что и те и другие способны умереть — но они точно так же способны приспосабливаться к жестоким переменам, наступающим вслед за смертью. И отрадно видеть, как они продолжают идти вперёд даже в самые тёмные времена.